Историк Кирилл Назаренко

И снова о наградах. Новым этапом развития наградной системы стал прусский Железный крест. Орден был учреждён Фридрихом Вильгельмом III 10 марта 1813 г. как награда военным, отличившимся в освободительной войне против наполеоновской оккупации. Впервые знаки ордена изготавливались из недрагоценных материалов - крест был действительно железным, покрытым эмалью. Это связано с крайней бедностью тогдашней Пруссии и патриотическим порывом - даже женщинам было стыдно носить драгоценности, которые должны были быть пожертвованы на войну - а вместо этого патриотические пруссачки носили чугунные кольца с изображением Железного креста. Орден имел четыре степени (снова пример св. Георгия?) и, также как орден Почётного легиона, был всесословным. Железный Крест 2-го класса носился на груди на ленте, Железный Крест 1-го класса - на груди без ленты (как бы имитируя орденскую звезду), Большой Крест железного креста - на шее, Звезда Большого креста Железного Креста - на груди в виде звезды. В 1813 г. для награждения русской гвардии, отличившейся в сражении под Кульмом 17 августа 1813 г., королём Пруссии Фридрихом Вильгельмом был учреждён Знак отличия Железного креста - поскольку король сгоряча приказал наградить всех русских настоящим Железным крестом, но потом передумал. Знаки, специально изготовленные в Пруссии, были розданы гвардейцам в апреле 1816 г. Для солдат знаки изготавливались из жести, было выдано 11 120 крестов. Особенностью Железного креста было то, что он учреждался для каждой следующей войны особо. После 1813 г. он появляется в 1870 г., затем в 1914 и 1939 гг. При этом награждения начинались заново - со 2-го класса. Фактически, Железный крест "примыкал снизу" к ордену "Pour le Mérite" (да-да, по французски!), который учредил ещё Фридрих II. Во время франко-прусской и Первой мировой после награждения Железным крестом 1 класса следовало награждение "Голубым Максом" как прозвали "Pour le Mérite" в народе. Но "Pour le Mérite" был настоящим "дворянским" орденом, который не полагался простолюдинам, и был упразднён в 1918 г. Поэтому во время Второй мировой войны Гитлер наплодил много дополнительных степеней Железного креста - место "Pour le Mérite" занял Рыцарский крест Железного креста и ещё шесть (!) степеней, увенчивавшихся Рыцарским крестом Железного креста с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами - или, как шутили - с салатом, вилками и крупной солью. Ну и к вопросу о денацификации - в ГДР ношение гитлеровских наград было абсолютно запрещено, а вот в ФРГ с 1957 г. допустимо ношение Железного креста, полученного во Второй мировой войне, но без свастики (большое спасибо!) На картинке - Железный крест 1813 г. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное:  📺 YouTube 📺 RuTube

«Рай, построенный в аду»: что на самом деле происходит с людьми во время катастроф Широко распространено мнение, что в экстремальной ситуации мы превращаемся в зверей, теряем человеческий облик, впадаем в панику и бежим мародёрствовать. Что лишь тонкая плёнка цивилизации, которую олицетворяет элита, отделяет нас от варварства. Ребекка Солнит в книге «Рай, построенный в аду» пытается опровергнуть это расхожее представление. Она разбирает пять катастроф XX-XXI веков: землетрясение в Сан-Франциско (1906), взрыв в Галифаксе (1917), землетрясение в Мехико (1985), обрушение башен ВТЦ (2001) и наводнение в Новом Орлеане (2005). И добавляет к ним корпус социологических исследований бедствий - более 700 работ за восемьдесят лет. Вывод ошеломляющий: массовой паники как системного явления не существует. Повального мародёрства - тоже. Вместо этого социология бедствий фиксирует прямо противоположное: оперативную самоорганизацию и взаимопомощь. Люди не бегут от эпицентра - они движутся к нему, чтобы помогать. В Сан-Франциско 1906 г. сгоревший отель превратился в бесплатную столовую для всего района. В Галифаксе 1917-го выжившие за считаные часы развернули лазареты и эвакуацию . пока правительство только осмысливало случившееся. В Мехико 1985-го люди голыми руками разбирали завалы, а швеи разрушенных цехов создали профсоюз. В Нью-Йорке 2001-го сотни частных лодок вывезли с Манхэттена сотни тысяч людей. Именно так, по Кропоткину, виды и люди выживали тысячи лет . «хотя не существовало никакой власти, способной её навязать». Но есть те, кто паникует по-настоящему. Социологи Кэрон Чесс и Ли Кларк ввели для этого термин . «паника элит». Кэтлин Тирни описывает её признаки: страх общественных беспорядков, страх бедных и меньшинств, одержимость угрозой мародёрства, опасения за незыблемость власти и статуса, готовность применять оружие на основании одних лишь слухов. Кларк формулирует точнее всех: «элиты впадают в панику из-за опасений того, что запаникуем мы». В Сан-Франциско генерал Фанстон ввёл войска и санкционировал стрельбу по предполагаемым мародёрам ещё до появления подтверждённых сведений о мародёрстве. В Мехико полиция оцепила руины и не подпускала родственников, спасавших своих близких. В Нью-Йорке чиновники закрыли добровольческие кухни, работавшие лучше официальных. В Новом Орлеане полицию и Нацгвардию сняли со спасательных работ и поставили охранять имущество. Итог «Катрины» Солнит формулирует жёстко: огромное число погибших - не в результате стихии, а вследствие ложного убеждения, что хаос превращает людей в зверей. Миф о злонамеренности толпы становится самосбывающимся пророчеством, когда спасение организуется как война с собственным населением. Острая фаза бедствия невольно декоммерциализирует выживание. Еда, кров, транспорт, защита становятся коллективными по прямой необходимости. Деньги временно утрачивают значение. Люди из покупателей и просителей становятся товарищами и соавторами своего спасения. Для власти это самый тревожный итог - страшнее самих руин. Гражданское общество оказывается на грани понимания, что такой опекун ему не нужен. Солнит заявляет: возвращение рынка после катастрофы - не нейтральная техническая процедура, а политический акт по реставрации системы эксплуатации человека человеком. Миф о паникующей толпе тиражируют, потому что он выгоден. СМИ получают готовые сюжеты. Голливуду нужен контрастный фон для героя-спасителя. Власти получают право на ложь «во спасение» и применение оружия. Но совокупная функция мифа глубже: внушить нам страх перед собственной способностью к объединению. Человек, не доверяющий собственному импульсу солидарности, не создаёт профсоюзов, не верит в товарищество. Он ждёт приказов сверху. Книга Ребекки Солнит «Рай, построенный в аду» - об этом. О том, что рай возможен. И о том, кому выгодно, чтобы мы в это не верили. Прекрасный пример левого (политически) взгляда на современное общество. Кстати, пока не переведена на русский. А надо бы. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное:  📺 YouTube 📺 RuTube

Тихий океан. Итуруп.